Бывало, в наших разговорах с Йисеком я, конечно, нет-нет, да и ляпну что-нибудь про ад, “адовы муки”, буддийские миры адов. Не часто, конечно, но касаюсь этой темы. И я стал замечать, что образованный ирк, как-то напрягается от таких слов, казалось бы, не из его мира. Не стал я его мучить вопросами. Но, как-то в период благостного молчания в любовании закатной зари, Йисек неожиданно выдал:
- А ты знаешь, я как-то работал в Аду… Я внимательно посмотрел на него. Я часто разглядываю Йисека, пытаясь понять, к какому персонажу наших сказок и фантазий его можно отнести. На роль черта он точно не подходил. Заметив моё удивление и заинтересованность, Йисек продолжил:
- Трудное было время. Наш мир, как ты знаешь, то ли разваливается, то ли коллапсирует. Вот мне и пришлось искать работу, чтобы, хотя бы, дышать чем было.
История оказалась длинная, не диаложья. Поэтому я расскажу её отдельно.
Йисек отправился в “пакет” миров (они так называют связанные одной идеей измерения, например технологические, производственные и т. д.), занимающийся утилизацией отходов. Отходов во вселенной, конечно, не бывает. Всё появляется, всё исчезает, - это означает, что что-то создают, а что-то ломают до винтика, чтобы использовать детали для нового создания.
И тут – самое главное. Сознание, сосредоточенное и усечённое (ограниченное) в действиях, - это, собственно говоря, и есть разумное существо. И эта разумность должна сопровождаться в действии механизмами, технологиями или природными образованиями измерения, созданными самим измерением, в котором сознание усекается. Вот мы, люди: мы - природные объекты, наши биологические тела построены или выращены измерением, в котором мы присутствуем.
Но тут есть заковыка. Если мы это понимаем и относимся к своему и к другим биологическим телам, как к продолжению нашего полевого разума, хоть и ограниченного в действиях измерением через наши тела, то мы - части этого измерения и существуем по правилам измерения, скажем, недосягаемы для других законов и измерений. Если же нет, и мы - тупенькие, невразумительные полуживотные, разделяющие себя на тело и душу и лишь, иногда лепечущие что-то о духе, то, в этом случае, мы - просто механические куклы, используемые измерением, для чего-то. Это я потом выводы эти сделал. После того, как услышал рассказ Йисека о его работе в Аду и о самом Аде.
Ад - это простое утилизационное измерение. Туда автоматически, то есть, естественным путём, отправляются непознавшие свою полевую суть, я бы сказал, заготовки людей. Ну не смогла полевая конструкция прорасти в биологический конструкт, что же тут поделаешь… Что делают утилизаторы у нас на планете? Правильно: отделяют в поступившем материале зерна от плевел, словно цветные металлы выплавляют из микросхем, расплетают провода, где-то просто пережигают, а где-то отрезают изоляцию, чтобы не портить экологию и сплавы серным мусором, и разрезают на мелкие части твердые каркасы. Это вам не напоминает котлы с грешниками, сковородки и прочие адовы мучения? Здесь только особое отделение необходимо, - отделение поля от носителя. А оно, через рецепторы срослось, сплелось, вот и виртуальная боль образуется. Это просто технологический процесс: восстановление изначальных свойств поля человека разумного, отягощённого неверной, “кривой” реализацией данных этим полей ништяков: свободы, любви, чувств и т. д.
Йисека приняли на работу на обслуживание техники. Обликом он обладал не страшным для поступающих в Ад и не мог для них быть усилителем эмоционального негатива, проще говоря, источником животного страха. Сначала Йисек передвигался по всем подразделениям, чистил технику от нагара, пыли, мусора, жирных аминокислот, старательно это всё собирая в отдельные ёмкости. Однажды ему даже довелось оказаться в шлюзовом отделе, где особо ценные материалы утилизации отправлялись на вторичное использование. Что же это были за материалы?
Это были обломки или, точнее, комплектующие модулей волновых шаблонов, если перевести в нашу систему смыслов, - частицы или обломки человеческих душ… Эти модули волновых шаблонов, по большей части, не полные, а какие есть, освобождали от корозии, окислов, грязи, очищали и отправляли в другие измерения. Если модули не подлежали комплектации, то их отправляли в измерения полуживотных существ, типа мира голодных духов по буддийски, если с ними ещё что-то можно было сделать, то их диагностировали, составляли карту дефектов и рекомендации по их устранению, сортировали, упаковывали и отправляли в выходное чистилище, в котором формировались “песчинки жемчужин”, как иногда говорили приезжающие за ними существа, практически прозрачные и непостижимые обитателями Ада.
Йисек был образованным ирком, - я люблю это повторять, потому что постоянно нахожу этому подтверждения. Ему доверили сначала очистку, а затем и диагностику таких модулей.
Йисеку не понравилась очистка. Модули (частички души) после утилизации всё равно оставались условно живыми, помнили, естественно, только боль и страдания, которые и продолжали испытывать. Обычно на такую работу брали жителей миров с сознанием, отличающимся от человеческого по строю, смыслам, путям логики, иначе слыша и чувствуя постоянную боль объектов труда, можно сойти с ума. Для самого модуля, имеющего, хоть и остаточное самопознание, но в большей степени оценочное и сужденческое, чистка представлялась по ощущениям, конечно фантомным, так, как будто ему сдирают кожу. Йисек, как и все ирки, имеет многозначно-смысловую конструкцию ума, один из вариантов которой похож на человеческий. Сначала, видимо иной стороной своего сознания, он с интересом прислушивался к воплям модулей, но иногда начинал слышать в них боль, что сильно мешало ему думать о вечном, о своём путешествии на Ырт и о философских выводах от этого путешествия. Поэтому, Йисек проявил всю смекалку, вывернулся наизнанку и добился повышения - стал диагностом уже очищенных модулей.
И тут же пожалел об этом… Но это будет уже следующий рассказ Йисека от первого лица.